Владимир Маслаков

Граф. 1

Эти душные ночи и скучные дни,
Вы считаете жизнью? Скажите мне, Граф,
Если б Вы знали точно, что после, то шарф
Вы скрутил бы в форму петли? Не тяни-
те, прошу, может быть, Ваш ответ
даст надежду на то, чего в сущности нет.

Граф, Вы знаете, время - не стрелки часов.
Расстояние в час чаще дольше, чем год.
Но когда этот ритм, этот пульс отпадёт
за ненужностью в жилах раскачивать кровь,
что Вы сможете мне рассказать о дальней-
ших скитаниях, о той тишине?

Граф, идите, проспитесь - Вам жить полчаса.
Я убью Вас за Ваше молчанье. Не верь-
те, что вдруг повезёт - Ваша смерть
неизбежна, как дань небесам.
Вы же сами сказали об этом вчера,
что плюёте на то, что начнётся с утра.

Это бред, это хуже - какой-то кошмар.
Мне всю ночь снилась вечность -не замкнутый круг.
Граф, тот свет - это запад, восток или юг?
Ну, ответьте, я требую, что это - дар?
Но тогда, что есть жизнь? Разреши –
те сомненья, Граф, шарф развяжи.

Граф, Вас нет, Вы довольны, как Вам повезло.
Я Вас взял в собеседники от одино-
чества и потому, что уже так давно
меня мучает это! - не выбить стволом
пистолетным: ни смысла, ни мысли, ни страх.
Да и "ствол" был мне нужен для рифмы в стихах.

 

 

Граф. 2

Вы откуда, Граф, где родились? Голубых ли кровей?
Вскройте вены - ни разу
я не видел, что б кровь была неба бледней,-
правда, может, оно стало так безобразно
и привычно к глазам
запрокинутым; в них и гниёт отраженье...
Не в озёрах утонем - умрём по часам,
всяк в свой срок: кто в тылу, кто в сражении.
На кларнете сыграет слепой музыкант
похоронный демарш государству, вселенной
и отправится спать, что б во сне глянуть: как
его музыке в такт ветр качался. Наверно
это будет красиво, слезливо, в серьёз...
И не то наша жизнь - всё кривлянье, да враки...
В самый важный момент пробирает понос -
да простит мне словесность, что я произнёс
это слово, простите, Граф, дело в бумаге -
чистый лист! - вот, что страшно: без края, без дна -
никаких ориентиров - поди, разберись же
до какой-нибудь цели, когда белизна
выедает глаза, и пространство не дышит.
Граф, что слышно? Как сердце и так вообще?
Что у нас за эпоха? - пороков барокко?!
Когда мне очень плохо, то хочется щей,
кислых щей со сметаной, с лучком и с укропом.
А когда одиноко - ни кто не звонит,
не приходят, не пишут, не ждут, не скучают.
Всё короче, тоскливей осенние дни,
означает ли это конец - я не знаю.
Вечный дождь, вещий сон... Я приснился Вам, Граф.
И теперь в зазеркалье пустое пространство. Отражается шкаф -
царь всей мебели, он же - король постоянства.