АКТЕРЫ О СПЕКТАКЛЕ ДОН КИХОТ и о своих ролях

 

Андрей Шимко (Дон Кихот)

Мне кажется, что Булгаков писал пьесу о Дон Кихоте на заказ, то есть это не было его творческим вдохновением. А когда человек пишет заказное произведение, он всегда пишет немножко «на потребу». Я думаю, что внутренне Булгаков в некоторой степени сопротивлялся этому сюжету. И, конечно, это сказалось на результате. Пьеса получилась несколько иллюстративная, и порой нам приходится сложно: нужно очень много всего придумывать, чтобы в этих сценах найти объем.

Наверное, режиссеры, которые раньше брались за эту пьесу, не могли найти решение этой истории. Или же они были заложниками текста, написанного Булгаковым, и полностью доверялись ему. А в итоге упирались в немного «плосковатую» историю. Поэтому, чтобы не совершать подобной ошибки, мы, помимо мельниц, боремся еще с текстом Михаила Афанасьевича. Есть ряд стереотипов, которые связаны с классическим Дон Кихотом Сервантеса. И нам хотелось, отталкиваясь от текста Булгакова, избежать классического Дон Кихота: такого правильного, положительного героя, борца за добро. Он не совсем праведный. Стоит хотя бы прочесть название романа Сервантеса: «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский». Все-таки этот герой хитроумный, и его поступки не всегда праведные. Мы хотели оправдать такое его поведение и поняли, что он – ребенок, иногда капризный, жестокий, эгоистичный, он - человек, который играет в эту жизнь. Обыденность, серьезность, отрезвление для него убийственны. Ему необходимо пребывать в том состоянии опьянения, когда ты сам этот мир раскрашиваешь своими красками, и никто тебе не говорит, как нужно держать кисточку. Вот такую тему мы нашли и, мне кажется, наша трактовка будет отличаться от всех остальных. Мы уже сломали стереотип тем, что внешне я не имею ничего общего с распространенным представлением о Дон Кихоте. Зритель будет недоумевать, почему Дон Кихот такой невысокий. Но ведь Дон Кихота делает выше не рост, а его идейность, духовность, его стремление быть выше всех. И если в нашем спектакле мы добьемся этого, то к финалу уже никто не вспомнит о том, что я не похож на классического Дон Кихота.

Мне лично этот персонаж по-своему близок. Дон Кихоту ведь не просто живется, у него есть такой текст: «Страшная боль терзает меня, Санчо. Но я не жалуюсь, потому что рыцарям запрещено это делать». Мне по жизни бывает очень сложно, потому что я вижу много вещей, с которыми я не могу мириться, но и исправить их, в силу ряда обстоятельств, я тоже не могу. И мне приходится с этим жить, постоянно преодолевать в себе этот протест. А Дон Кихот – весь в преодолении трудностей. В пьесе есть момент, когда Дон Кихот говорит: «Моя цель светла. Я хочу всем делать добро и никому не причинять зла». У меня тоже есть своя светлая цель: чтобы люди чаще улыбались, слышали друг друга, видели друг друга. И если мои жизненные цели хоть как-то совпадут со стремлениями моего персонажа, то, думаю, из этого получится моя история.

Роман Нечаев (Санчо Панса)

Пьеса «Дон Кихот» непопулярна среди театральных режиссеров. Прорепетировав «Дон Кихота» два года,  я захотел посмотреть какую-нибудь ее постановку, поскольку принадлежу к классу актеров, которые предпочитают смотреть спектакли по пьесе, в которой репетируют, чтобы набраться опыта и учиться на чужих ошибках или победах.  Проведя в интернете целый день, пытался выяснить, в каких театрах она идет, и узнал, что в последние годы она шла в московском театре Et Cetera, у Калягина, и сам Калягин играл Дон Кихота. Но, к сожалению, спектакль сняли с репертуара. Сейчас “Дон Кихот” Булгакова идет только в Киевском Русском Драматическом театре. Странно. Наверное, большинство режиссеров считают, что тема Дон Кихота сейчас не  современна. Лично я очень доверяю Семену Яковлевичу. Наш театр отличается тем, что пьесы никогда не выбираются “абы как”, пьеса берется потому, что безусловна нужна и волнует нашего режиссера – это достаточно. И я привык сдаваться в руки нашего художественного руководителя, так как полностью и безоговорочно доверяю Семену Яковлевичу, пусть он сам решает, какая пьеса актуальна сегодня.
Попробуйте сегодня выйти на улицу и спросить, кто хочет стать «рыцарем». Может быть, найдется парочка пациентов психиатрической лечебницы... Но теперь, после долгого репетиционного периода, когда Спивак “раскрыл тему”, я изменил свое мнение.    

     Можно делить людей на разные классы. Есть люди, у которых есть машина и люди, у которых ее нет. Это два совершенно разных и непонятных друг для друга типа людей. Можно разделить людей на тех, у кого есть дети и тех, у кого их нет. У этих двух групп тоже совершенно разные заботы и приоритеты в жизни. Можно делить людей на холериков и меланхоликов, на знаки зодиака... А можно разделить людей на «Дон Кихотов» и «Санчо Панс». Дон Кихотов -  мало, они занесены в Красную Книгу. Дон Кихоты творят историю, сочиняют гениальные произведения, первыми летают в космос, совершают великие открытия. Они придумывают и творят этот мир. А Санчо Пансы ничего не придумывают и не творят, а живут ради Дон Кихотов. И если Дон Кихотов в мире единицы, то Санчо Панс – великое множество.  Для меня очень важно, что Санчо Пансы веруют, в отличие от Дон Кихотов, которые не верят ни во что, кроме самого себя. Дон Кихотам нужна идея, воплощением которой они поглощены всю жизнь. А Санчо Пансы мирно существуют, строят дома, рожают детей, ездят отдыхать, копят на машину и с удовольствием едят куриный суп. У них есть талант жизни.
И вот с этой ролью я сделал для себя открытие, потому что до 2008 года еще теплилась смутная надежда – «А вдруг я Дон Кихот. Ну, посмотрите на меня, я же творю! Я же Художник!». Конечно, можно всю жизнь так провыпендриваться и не заметить, как сама жизнь проскачет рыцарем «Белой Луны», а под конец впасть в многолетнюю депрессию, осознав, что ты прожил жизнь бездарно и никчемно. Я понял, что я люблю просто жить, в свои 37 лет – без идей, без новых ролей и без тщеславия, за что очень благодарен этому спектаклю. Я изменил свое мнение – эта пьеса – очень современна. Сейчас появилось огромное количество постперестроечных «художников», которые на самом деле художниками не являются, а только мечтают ими быть. И мысль о том, что не всякий Дон Кихот на самом деле является Дон Кихотом, и не всякий Санчо Панса является истинным Санчо Пансой, сегодня актуальна, как никогда.   

Андрей Кузнецов (Сансон Карраско)

Я подключился к репетициям «Дон Кихота» одним из последних, гораздо позже, чем, например, исполнители главных ролей. И, соответственно, с пьесой я познакомился позже остальных. Мне говорили, что это – гениально, и я был готов к этому. А когда прочитал, понял, что пьеса действительно гениальная.

Моя роль в этом спектакле для меня не совсем обычна. Я и раньше играл не самых лучших людей, но некоторые поступки Сансона Карраско просто потрясают. Мне показалось, что он выступает как этакий «поэт зла» (был когда-то такой «термин» у Семена Яковлевича, возникший совсем по другому поводу, но мне он сразу запомнился). Но, по Станиславскому, в плохом нужно искать хорошее, ведь человек не может быть стопроцентным злодеем. Сансон Карраско – антипод Дон Кихота, но вступить с ним в такую жесткую конфронтацию моего героя заставило задетое самолюбие, а не изначальное желание «растоптать» Дон Кихота. И мне кажется, что в какой-то мере мой герой старается ради самого Дон Кихота, пытается его вылечить. Но за всем этим все равно стоит желание, чтобы Дон Кихот жил по тем же законам, что и он сам.

Татьяна Григорьева (Ключница)

Начнем с того, что пьеса очень длинная. И, при всем уважении к Булгакову, там есть литературные места, которые не очень приспособлены к переносу на сцену. Но Семен Яковлевич настолько точно нашел тему этого спектакля, он так остро ее чувствует, что небольшие недостатки пьесы уже не важны. Мы привнесли туда очень много чисто театральных моментов, а теперь размышляем, как бы сократить спектакль, потому что жалко всего того, что было придумано. Что касается самого образа Дон Кихота, то мы пошли неожиданным путем: наш Дон Кихот не похож на привычный образ, не имеет ничего общего с Дон Кихотом Черкасова или Шаляпина... Нам важен не умозрительный образ, не «картинка», а способ существования этого человека. Для меня образ Дон Кихота в нашем спектакле перекликается с князем Мышкиным: ребенок, который без своих прекрасных и поэтических фантазий и вымыслов не может жить. На самом деле, любой художник – это Дон Кихот. Например, представители нашей актёрской профессии ничего не производят, живут чужими жизнями. И у меня есть знакомые, которые искренне не понимают, почему я работаю за довольно умеренную зарплату и ещё чему-то радуюсь, получаю удовольствие. Но если у меня сейчас мою работу в театре отнять, я, как Дон Кихот, могу умереть.

Я в этом спектакле играю Ключницу. Она простая женщина, Дон Кихот вырос у нее на руках, поэтому она обращается с ним как с ребенком. Если он ушибся, она его разотрет мазью, сделает компресс. Если у него плохое настроение, она сделает ему покушать. А его фантазий она не может понять, как и все остальные персонажи. Она не понимает, как взрослый человек может куда-то убегать, мастерить какой-то шлем, играть в игрушки. И, несмотря на то, что она переживает за него больше всех, она, вместе с остальными, невольно приводит его к гибели.

Наталья Паллин (Дульсинея Тобосская)

Я удивлена тому, что эта пьеса не очень востребована режиссерами и ставится достаточно редко. Мне кажется, что пьеса очень игровая, очень яркая и театральная, с огромным количеством интересных ролей. Помимо двух главных героев - Дон Кихота и Санчо Пансы – там много характерных, красочных персонажей, и актерам интересно это играть. К тому же, там очень глубокий смысл – это история о творческом человеке, живущем в такое непростое время, когда творчество никого не интересует, когда все окружающие заняты только своими повседневными делами и материальными потребностями. В этом спектакле мы исследуем путь художника в мире обывателей, и наш вывод пессимистичен, – если художник не становится таким, как все, он не может выжить. Дон Кихот окружен людьми, которые пытаются ему помочь, но делают это по-своему. Они навязывают ему свое понимание того, как надо жить, а он при всем желании не может приспособиться к законам их мира. Моя героиня слеплена из того же теста, что и остальные персонажи, но, встретившись с Дон Кихотом, она понимает, что существует какой-то другой мир, интересный и совершенно ей непонятный. Дон Кихот открывает в этой простой крестьянке такие стороны натуры, о которых она сама не подозревала. К сожалению, этой метаморфозе, которая начинает с ней происходить, не суждено состояться, потому что как только она принимает Дон Кихота, «настраивается» на его волну, он погибает. Но, несмотря на такой трагический финал, спектакль у нас получается очень легкий, светлый и добрый.

 

Алексей Одинг (Цирюльник)

Я считаю, что «Дон Кихот» Булгакова - это очень тяжелая пьеса. Самая большая проблема, с которой мы столкнулись в процессе репетиций – «многотемье», то есть в одном маленьком эпизоде сосредоточено очень много тем, смыслов, возможностей интерпретации. И зачастую ты теряешься, потому что не знаешь, какую линию выбрать, и какую идею сделать в этом эпизоде основной. На первый взгляд кажется, что у Булгакова все очень четко написано, но условия современного театра таковы, что добиться сопереживания и веры от зрителя достаточно непросто, приходится много размышлять и работать над текстом пьесы. Но мне кажется, что мы правильно «нащупали» основную тему: Дон Кихот в нашем спектакле – наивен, как ребенок, а не сумасшедший, не Наполеон из палаты №6. Он очень увлеченно играет и безоговорочно верит в предлагаемые обстоятельства своей игры. Я не уверен, что мы до конца поняли замысел Булгакова, но, наверное, до конца ничего не возможно понять.

В работе с Семеном Яковлевичем постоянно сталкиваешься с чем-то новым, мы находимся в постоянном поиске, ищем новые способы существования, новые решения. Наша сила – в принятии нетрадиционных, нестандартных решений, например, в определении жанра. Мне кажется, у нас получается очень неплохой спектакль. Конечно, он будет далеко не однозначным. Кому-то это понравится, а кому-то (я этого не исключаю) категорически не понравится. Но это однозначно будет очень интересно.

Марина Ордина (Мариторнес, служанка)

В пьесе «Дон Кихот» существует какая-то загадка. И именно потому, что эта загадка не по зубам очень многим театральным режиссерам, эту пьесу не ставили в последнее время. Хотя, как выяснилось в процессе репетиций, пьеса довольно актуальна. И этот репетиционный период отличается от всех остальных, которые я наблюдала в Молодежном театре в течение нескольких сезонов, тем, что у Семена Яковлевича не было ни одной минуты творческой муки и кризиса, не возникало вопроса «Что же я хочу сказать зрителям?». Он абсолютно четко понимает, что хочет сказать, у него есть свое очень яркое видение. И этот спектакль (может быть в большей степени, чем все предыдущие) он, конечно, ставит про себя, как любой художник каждую картину пишет про себя, как композитор каждое произведение сочиняет про себя и про то, что происходит у него в душе. Поэтому спектакль получается автобиографичным и личностным. Но всем остальным тоже это интересно, потому что нас тоже касается этот конфликт: конфликт художника и общества. Художник - человек, который воспринимает мир особенно ярко и остро, которому неинтересно жить в скучном однообразии быта только ради хлеба насущного, которому нужно творить, сочинять свой собственный мир, который занимается жизнетворчеством и вовлекает в жизнетворчество других, меняя тем самым их судьбы. Он увлекает за собой, он самобытен, чрезвычайно одарен, он не такой, как все. Моя героиня – служанка на постоялом дворе, эпицентр всеобщего внимания. Это женщина, которая наделена мужским вниманием настолько щедро, что уже измучена им, и никакой радости оно ей не доставляет. Встретившись с Дон Кихотом, эта женщина в первый раз в жизни прикоснулась к тому, о чем раньше только мечтала. Несмотря на то, что она на своем веку пережила немало любовных приключений, ее детская душа хочет чистоты и глубины, и невероятно тоскует по всему этому. Впервые в жизни она видит, что есть люди, которые именно так чувствуют, так проживают жизнь. И она понимает, чего ей хочется на самом деле. Поэтому встреча с Дон Кихотом ее тоже меняет.

Сергей Гавлич (Слуга Мартинеса).

Пьеса “Дон Кихот» была написана Булгаковым по театральным и драматургическим законам того времени. А театр, в том числе наш Молодежный театр, всегда ищет тему, о которой можно было бы говорить сегодня. Пьеса, которую мы сейчас репетируем – очень сложный материал для этого поиска, потому что сцен очень много, и каждая требует своего жанра, своего способа существования. Здесь гротеск, здесь комедия, здесь мюзикл… Получается такой коллаж, элементы которого нужно насадить на единую нить, чтобы протянуть тему от начала до конца. При всей экзотике, которая в пьесе заложена, при всей мистике, при всех парадоксах и перевертышах, которые там происходят, и при печальном финале, удержать эту нить довольно сложно. Сама по себе пьеса фантастическая, в ней заложен гигантский диапазон от самого крайнего безумия до наивного, детского восприятия. И персонажи тоже все неадекватны. Каждый живет своей правдой, все привыкли жить так, как жили всегда, и поступать так, как всегда поступали. И вдруг возникает какой-то сорванец, который убеждает другого взрослого мужика идти на поиски какой-то мечты… Он переворачивает все и всех с ног на голову. А мы пытаемся через этот бедлам выйти на человеческую ноту. И думаю, что у нас получается.

Александра Бражникова (Герцогиня)

Я не любила историю о Дон Кихоте с самого детства, по крайней мере, с тех пор, как узнала это произведение.
Мне казалось, что это история о больном человеке, о том, как над ним все издеваются и глумятся, что, в конечном итоге, приводит его к гибели.
Мне кажется, в нашем спектакле ничего этого нет. У нашего Дон Кихота есть свой особенный мир, в котором он живет и который необходим ему.
Это понимает только Санчо Панса, а остальные не способны понять. И я надеюсь, что, в конечном итоге, в нашем Дон Кихоте не будет никакой болезненности или сумасшествия.
Андрей Шимко – очень чувствительный, тонкий, психологический актер, и на сегодняшний день у него все получается прекрасно, он играет человека, который пытается защитить свой детский мир.

Я играю в этом спектакле Герцогиню. Мы все, участвующие в этих сценах, создаем атмосферу герцогского двора, шумного и праздничного.
Эти люди ведут светскую жизнь, они хотят жить весело и празднично. Им постоянно нужен этот допинг, и одно из развлечений, которое они придумывают – разыграть Дон Кихота.
Они не думают о том, что унижают его, глумятся над ним, они искренне забавляются и получают удовольствие.
Если потекла кровь, они думают, что это – томатный сок. Они тоже в каком-то смысле дети – эгоистичные, но не злые.

Светлана Строгова (Дуэнья Родригес)

Мне кажется, что этот спектакль не похож на остальные постановки Семена Яковлевича.
Конечно, в Молодежном театре ни один спектакль не похож на другой. Но этот отличается от остальных даже по способу существования.
С одной стороны, он очень проникновенный и человечный, с другой - там очень гротесковые, необычные костюмы, например у Санчо Пансы или у Ключницы.
И эти костюмы заставляют актеров как-то по-особенному существовать на сцене, определенным образом двигаться.
Когда я впервые увидела эти костюмы, все эти толщины и большие зады, мне показалось, что все персонажи будут как марионетки, куклы.
Но, при всей гротесковости, глядя на персонажей, ты видишь не маски, а живых людей. Все элементы стали так гармонично взаимодействовать друг с другом, что никакой «кукольности» нет, и ты воспринимаешь этих людей такими, какие они есть.
При этом интересно, что одни персонажи выходят в таких гротесковых костюмах, а другие – в абсолютно современных. И такое ощущение, что некоторые герои просто с улицы вошли, настолько обыденно они одеты.
И в этом тоже определенная стилистика спектакля: в нем как бы встречаются люди из разных времен.

Александр Куликов (свиновод)

Меня всегда интересуют постановки произведений, сюжет которых всем известен. Как найти оригинальную трактовку этого сюжета, характеров героев, как придумать, во что эти герои верят и чего хотят – вот что самое интересное.
И в случае с пьесой «Дон Кихот», мне кажется, нам удалось найти необычное решение хрестоматийного сюжета.
Таких персонажей, как в этом спектакле, я ещё никогда не играл. Я здесь играю, как по Брехту, с отстранением, то есть играю персонажа, а потом возвращаюсь к самому себе, и все это в рамках одной сцены.
Мой персонаж – актер, который играет свиновода, очень характерную роль. Свиновод – человек другого склада, другой психофизики, по-другому думает, чем я сам, поэтому было интересно работать над ролью.
У этого человека все просто: он занимается своими свиньями, звезд с неба не хватает, но зато твердо стоит ногами на земле. Мне кажется, что наша сцена получается очень неожиданной и забавной.